«На нейтральной территории между двумя мирами — зубцов и пустырей — стоит Дом. Его называют Серым. Он стар и по возрасту ближе к пустырям — захоронениям его ровесников. Он одинок — другие дома сторонятся его — и не похож на зубец, потому что не тянется вверх. В нем три этажа, фасад смотрит на трассу, у него тоже есть двор — длинный прямоугольник, обнесенный сеткой. Когда-то он был белым. Теперь он серый спереди и желтый с внутренней, дворовой стороны. Он щетинится антеннами и проводами, осыпается мелом и плачет трещинами. К нему жмутся гаражи и пристройки, мусорные баки и собачьи будки. Все это со двора. Фасад гол и мрачен, каким ему и полагается быть»
При входе в Дом вас встречает Лэри. Такая уж натура у этих Бандерлогов: везде и всюду совать свой нос. Даже если вы призраки (как сейчас), Лог все равно учует ваше присутствие. И меньше, чем через пятнадцать минут, все в Доме будут знать про нас.
Проходим по затхлому коридору первого этажа. Здесь нет ничего интересного, не считая комнаты Фазанов, но где вы видели яркого Фазана? Все как один: черный низ, белый верх. На двери расписание: подъем, прием пищи, отбой. В комнате идеальная чистота, везде развешаны лозунги и девизы. Одинаковый внешний вид, одинаковые мысли. Скучно и неинтересно. Да и само время, словно не властно над первой. Бесконечный день сурка. Любой колясник Фазан расскажет вам, чем он будет занят сегодня, завтра, послезавтра и на ближайшие полгода.
То ли дело Крысы. Мимо их владений надо пробираться с опаской: никогда не знаешь, в какой момент распахнется дверь, и что оттуда вылетит. А вылететь может все, что угодно, начиная от ботинок, ножей, сигаретных окурков и заканчивая самой Крысой. Вот как сейчас, из дверей второй выбегает Крыса. Ярко-синий ирокез, кожаная красная куртка, бритва. Все это принадлежит Белобрюху, который вспарывает нас взглядом. Но мы присутствуем в Доме незримо, Белобрюх хмурится. Вслед за Белобрюхом выезжает Микроб. Он тоже облачен в кричащую одежду, из наушников громко орет музыка. Крысы недоуменно смотрят друг на друга, закуривают и удаляются.
Стены коридора, начиная со второй, разрисованы. Вообще, стены в Доме используются как холст, доска объявлений, для посланий и писем. Главное, научиться выуживать новое сообщение из десятка тысяч других. Старые надписи закрашиваются, появляются новые. Единственное, что остается неизменным – это рисунки Леопарда. Все его работы выцарапаны на стене, обведены множество раз. Это нынешние жители Дома благодарно хранят память о художнике из второй.
Чувствуете, повеяло холодом? Это Могильник протягивает к нам свои щупальца. Сегодня у дверей Могильника толпа – смотровой день. Фазаны терпеливо ждут своей очереди. Бесшабашные Псы и Крысы расстелили пледы и режутся в покер. Над ними уже висит сизый дым от сигарет. Горбач притащил кофеварку. Птицы пришли на осмотр со своими любимыми цветами в горшках. Шакал Табаки, наряженный в разноцветную жилетку, из-под которой виднеются три майки, уже прошел осмотр и разъезжает на своем Мустанге. Мустанг жалобно скрипит, нелегко несчастной коляске выдержать энергию хозяина. Табаки размахивает направлением в Клетку, громко скандируя: «Совершенно бесплатно обменяю на банку кофе». Никто не берет.
Нелегко всучить билет на день в Клетку, хотя, на первый взгляд, день отдыха от Дома никому не повредит. Криво усмехаясь, Рыжий — вожак Крыс, поглядывает на Табаки сквозь огромные зеленые очки. Рыжего не испугаешь Могильником, он провел в лазарете все свое детство. Да и прошлая кличка не позволяет. Пауки любят Рыжего, никак не могут санитарки забыть маленького красивого мальчика с огненными волосами. Затянувшись сигаретным дымом, Рыжий наклоняется к Лорду, что-то тихо произносит и уходит. Лорд на своей коляске едет за ним.
В третью мы не будем заходить – не стоит гневить Стервятника. Большую Птицу, носящую вечный траур, вообще не стоит трогать. А вот в четвертую заглянем.
В четвертой, как обычно, находится Македонский. Долговязый, худой, в растянутом свитере. Длинные рукава свисают почти до колен. Бывший Ангел тряпкой протирает подоконник и замирает перед стеклом. Его глазами мы видим двор Дома.
Македонского привлекла одинокая фигура на скамейке. Невероятно красивый юноша грустно глядит на противоположную сторону двора. Там, в окружении подружек, гуляет девушка-колясница. Это Кукла. Кукла тоже нет-нет да поглядывает на юношу. Бросать друг на друга взгляды – вот и все, что могут позволить себе влюбленные. Законы Дома нарушать нельзя.
Вернемся в четвертую. В углу постели кто-то заворочался. Македонский протягивает сонному Курильщику пачку сигарет. Курильщик уже хочет задать очередной ворох вопросов, накопившиеся у него за время сна, но Македонский не лучший собеседник. Лучший собеседник вваливается в комнату в обличии Черного. Македонский всплескивает руками, тянет пошатывающуюся фигуру на кровать. Черного со всей его комплекцией вообще трудно сдвинуть с места в любом виде. Курильщик беспомощно разводит руками, без ног он не помощник.
В коридоре все так же шумно. На Перекресточном диване сидит юноша, облаченный во все черное. Поэтому вечному трауру и цветку в горшке мы безошибочно узнаем Стервятника. Скорчившись от боли, Птичий Папа стискивает колено. Желтые глаза Стервятника закрыты, лицо искривлено гримасой боли. У ног Большой Птицы растеряно сидит Слон, вынув изо рта игрушечного жирафа.
В Кофейнике как всегда дым коромыслом. Толстый Кролик только и успевает, что разносить всем кофе и булочки, да опустошать пепельницы. В дальнем углу сидят Лорд и Рыжий. Рыжий, что-то шепча, достает из кармана фотографию. Лорд видит изображение рыжеволосой девушки и столбенеет. Рыжий озабоченно покачивает головой и кивает на Слепого. Слепой сидит за соседним столиком, пальцы-щупальца теребят сигарету, глаза навечно облачены в туман. Лорд не слышит, что говорит ему Рыжий, все внимание отбирает девушка на фотографии. Знал ли он тогда, что скоро все в Доме переменится?
«На нейтральной территории между двумя мирами — зубцов и пустырей — стоит Дом»
