Как буква «Ш» разделяет ученых
Передается ли котам депрессивное состояние их хозяев? Как реагируют на людей, переодетых в белых медведей, северные олени? А как картины различных художников влияют на болевые ощущения человека? Что происходит с собаками во время справления нужды? Нужно ли учитывать в экономических показателях страны доходы от контрабанды и проституции?
Скажете, ерунда какая-то и полный бред. Между тем это часть научных исследований, за которые недавно была вручена традиционная Шнобелевская премия. Эту шуточную премию размером в 136 миллионов зимбабвийских долларов, или всего-навсего 50 американских центов, вручают ежегодно накануне вручения Нобелевской премии. Причем вручают настоящие нобелевские лауреаты. С накладными носами, в бутафорских очках и прочих атрибутах больших ученых. Называется премия по-английски Ig Nobel Prize, что означает игру слов от настоящей Нобелевской премии, Nobel Prize, то есть шутовская, дословно — «постыдная».
Вручается она за достижения в 10 областях, как и настоящая Нобелевская, и победители, как правило, вовсе не в обиде за такую награду. Трансляция награждения идет на нескольких языках, по ведущим мировым теле- и радиоканалам. К тому же среди номинантов есть и те, кто в разные годы был лауреатом как Нобелевской, так и Шнобелевской премии.
Так, в 2000 году Шнобелевскую премию вместе с сэром Майклом Берри из Бристольского университета получил Андрей Гейм, родом из СССР, за левитирующую лягушку. А ровно через десять лет, в 2010 году, Андрей Гейм получил Нобелевскую премию в области физики за практическое получение графена, став, тем самым, первым в истории человеком, кто был персонально удостоен как Шнобелевской, так и Нобелевской премии.
Так что вряд ли стоит относиться к Шнобелевской премии как к сугубо шутовской. Все эти кажущиеся нелепыми исследования лишь поначалу вызывают смех, а в конечном итоге заставляют всерьез задуматься.
Вы спросите: в чем же разница между научными достижениями, выдвигаемыми на Нобелевскую и на Шнобелевскую премию? И те, и другие выходят за рамки ординарного, за рамки нашего представления о привычных предметах и явлениях. И те, и другие раскрывают нам картину мира с разных сторон. Вопрос лишь в нашем восприятии результатов этих исследований. Кому-то они кажутся смешными, нелепыми, а кто-то видит за ними нечто глобальное. И потом, восприятие нами, современниками, «шнобелевских» достижений еще ни о чем не говорит — пройдет время, и не исключено, что потомки взглянут совершенно иначе, скажем, на исследование о депрессии котов или скользкости банановой кожуры, увидят в этом какие-то пока неведомые нам смыслы. Все исследования в конечном итоге идут на благо развития науки, а значит — они нужны. Просто одни исследования кажутся нам серьезными, очень важными, а другие заставляют улыбнуться.
Очень часто очень серьезные исследования начинаются с вещей совершенно несерьезных. А иногда приводят к глобальным выводам. Есть аналогия в архитектуре: Эйфелеву башню, как известно, сначала посчитали чудовищным сооружением. Ну а кто сегодня сможет представить Париж без Эйфелевой башни?Кроме того, она говорит еще и том, что и большой науке ничто человеческое не чуждо, что и самые именитые ученые могут шутить. Правда, есть в Шнобелевской премии и намек: играйте, но не заигрывайтесь. Прежде чем приниматься за исследование, всерьез подумайте, а стоит ли оно того, чтобы убить на него столько времени и сил.
В России, конечно, под такого рода несерьезные исследования денег не выделят. А на Западе могут позволить себе потратить деньги и на смешные, с нашей точки зрения, исследования. То есть там могут позволить себе «чуточку лишнего», и это, на мой взгляд, замечательно. Ибо в науке очень часто бывает, когда ученый, отталкиваясь, казалось бы, от какой-то мелочи, показавшейся ему удивительной, требующей исследования, приходит к настоящим большим открытиям.
Катерина Михайлова
